МАТУШКА ВЕЛИКАЯ: 103-Я ГОДОВЩИНА ПОДВИГА ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦЫ КНЯГИНИ ЕЛИСАВЕТЫ ФЕОДОРОВНЫ

Елизавета Фёдоровна Романова, поистине великая женщина, чей путь начался в блеске императорского великолепия, а закончился в чёрных глубинах уральской шахты, куда её сбросили палачи после страшных мучений, является живым символом милосердия, самоотречения и главной христианской добродетели – любви к ближнему…

Немецкая принцесса Елизавета Александра Луиза Алиса, которую в кругу родных звали Эллой, родилась 1 ноября 1864 года в семье великого герцога Гессен-Дармштадского Людвига IV и Алисы Великобританской. С детских лет была воспитана в добрых христианских традициях, вместе с родителями участвовала в благотворительных мероприятиях. В 1878 году вся семья, кроме Эллы, заболела дифтерией, от которой вскоре умерли её младшая сестра Мария и мать, что стало для Эллы страшным потрясением. Лишившись матери, сёстры Элла и Алиса (будущая российская Императрица Александра Фёдоровна) воспитывались у бабушки, королевы Виктории, в Англии.

Принцесса Элла в детстве

В 1884 году Элла вышла замуж за Великого князя Сергея Александровича Романова и стала российской княгиней. Будучи протестанткой, Элла добровольно простаивала рядом с мужем многочасовые службы в православных храмах. После первых 6 лет жизни в России вопреки воле отца она перешла в православие. «Как я могу лгать всем, притворяясь, что я протестантка, когда моя душа полностью принадлежит религии здесь?!» – написала она отцу. По традиции всем немецким принцессам давали отчество Феодоровна – в честь Феодоровской иконы Божией Матери. Так как в детстве большую роль в духовном становлении Эллы играл образ католической святой Елизаветы Тюрингской, прославившейся делами милосердия, именно в её честь немецкая принцесса в православии получила имя Елизавета.

Великая княгиня Елизавета, 1891 год

Немка по происхождению, Елизавета Фёдоровна в совершенстве выучила русский язык. В первые годы жизни в России она, первая красавица Европы, появлялась на приёмах и балах вместе с мужем, вела светскую жизнь, но уже тогда было понятно, что призвание Великой княгини в ином – в благотворительности. Она организовала Елисаветинское благотворительное общество для помощи сиротам Москвы, долгое время была председателем Императорского православного палестинского общества, возглавляла Дамский комитет Красного Креста. В подмосковном имении Ильинское, где какое-то время проживала великокняжеская чета, по настоянию Елизаветы Фёдоровны был построен родильный дом и больница для беднейших слоёв населения, Великая княгиня стала крёстной матерью для многих крестьянских ребят. Родных детей у Сергея Александровича и Елизаветы Фёдоровны не было, однако они воспитали племянников Великого князя Марию и Дмитрия, чья мать скончалась в родах.

С началом Русско-Японской войны Елизавета Фёдоровна организовала Особый комитет помощи воинам, при котором в Большом Кремлёвском дворце был создан склад пожертвований: там заготавливали бинты, шили одежду, собирали посылки, формировали походные церкви.

Великий князь Сергей Александрович с супругой Елизаветой Фёдоровной

В 1905 году от бомбы террориста Ивана Каляева погиб генерал-губернатор Москвы Великий князь Сергей Александрович Романов. Елизавета Фёдоровна первой прибыла на место трагедии и своими руками собирала останки любимого мужа, разбросанные взрывом. На третий день после гибели супруга она поехала в тюрьму к убийце.

– Я не хотел убивать Вас. Несколько раз я видел его, имея бомбу наготове, но Вы были рядом, и я не решился его тронуть, – признался Иван Каляев.

– А Вы не подумали, что убиваете меня вместе с ним?.. – опустив глаза, сказала княгиня.

Надеясь, что заблудшая душа примирится с Богом до того, как явится пред Ним, она оставила в камере Евангелие и просила Государя помиловать Каляева. Николай Второй отказался, однако уже тогда Великий князь Константин Константинович, близкий друг семьи, воскликнул: «Элла, ты святая! Высота твоей души невероятна».

Её Императорское Высочество Великая княгиня Елизавета Фёдоровна Романова

В 1910 году Елизавета Фёдоровна сменила вдовье на монашеское платье, решив отдать все свои силы служению Христу и ближним. Продав фамильные украшения, она пожертвовала часть средств в казну, на остальные же купила участок земли на Большой Ордынке. Здесь княгиня открыла Марфо-Мариинскую обитель, назвав её в честь святых жён-мироносиц. В двухэтажном здании разместили столовую, библиотеку, кладовую и больницу. Рядом находился дом настоятельницы, а также амбулаторный корпус с аптекой, где бесплатно выдавали лекарства нуждающимся. В четвёртом сооружении, к которому была пристроена просфорня, располагались квартира для священника и классы для обучения. На территории обители действовала гостиница для паломников, работала столовая для бедных, где ежедневно были готовы накормить до 300 человек. В операционной трудились лучшие врачи Москвы. Кроме того, был открыт больничный храм. Его устроили так, что пациенты сквозь открытые двери могли видеть Богослужение, не вставая с кровати. Строительство соборного храма во имя Покрова Пресвятой Богородицы было поручено архитектору Алексею Щусеву, тому самому, который проектировал здание Красноуфимского вокзала! Именно Алексей Викторович встал на защиту святыни в 1940-х годах и спас уникальное здание. 

Марфо-Мариинская обитель, начало XX века

В обители осуществлялось три служения: попечительное, просветительное и деятельное. К первому относилось посещение сёстрами нуждающихся и забота о них вне обители, ко второму – воспитание девочек в приюте и работа в воскресной школе, к третьему – служение в больнице, аптеке и амбулатории. По замыслу Елизаветы Фёдоровны, жившие в обители сёстры приносили обеты целомудрия и послушания, однако, в отличие от монахинь, по истечении времени могли создать семью и быть свободными от прежних обязательств. Все сестры обучались духовному окормлению и основам медицины. Через год после открытия монастыря насельниц посвятили в звание крестовых сестер любви и милосердия, а Елизавету Федоровну возвели в сан настоятельницы. Она без сожаления простилась со светской жизнью, сказав сестрам обители: «Я оставляю блестящий мир, но вместе со всеми вами я восхожу в более великий мир – в мир бедных и страдающих».

Спала матушка Елизавета на деревянной кровати без матраса, в полночь вставала и шла в храм на общую молитву, потом совершала обход в больнице. Ей всегда удавалось найти слова утешения, и больные уверяли, что её присутствие облегчало боль, они чувствовали, что от неё исходит целительная сила. Современники вспоминали, как однажды в обительский лазарет поступила кухарка из небогатого дома со страшнейшими ожогами. Елизавета Фёдоровна по несколько часов в день сама делала перевязки и утешала несчастную женщину, после чего платье княгини приходилось проветривать, чтобы избавить его от ужасного гангренозного запаха. Но она упорно продолжала лечение, пока, к изумлению московских докторов, когда-то отказавшихся от больной как от безнадёжной, та не поправилась.

Елизавета Фёдоровна с сестрой Александрой Фёдоровной, Николаем Вторым и их дочерями во время визита Царской семьи в лазарет Марфо-Мариинской обители, 1914 год

Милосердие, сердечная доброта и простота княгини не знали границ. Однажды она посетила приют для маленьких девочек-сирот. Все готовились достойно встретить свою благодетельницу. Девочкам сказали: «Войдёт Великая княгиня – вы все хором должны сказать «Здравствуйте». И целуйте ручки». Когда Елизавета Фёдоровна переступила порог, она услышала хор звонких детских голосов: «Здравствуйте и целуйте ручки!» – и все воспитанницы протянули ей свои ручки. Воспитательницы ужаснулись: что же будет?! Но Великая княгиня, ласково улыбнувшись, подошла к каждой из девочек и всем поцеловала их маленькие детские ручки.

Елизавета Фёдоровна часто повторяла сестрам обители: «Счастье не в деньгах и не в роскошном дворце. Богатства можно лишиться. Настоящее счастье кроется в том, что ни люди, ни события не смогут похитить. В вере, в духовной жизни, в отдании себя. Сделайте счастливыми ближних — и тогда сами будете счастливы». За бескорыстную помощь бедным, больным и обездоленным Елизавету Фёдоровну очень любили в народе, называя её Матушкой Великой. Даже в столь злачном месте, как Хитров рынок, который княгиня посещала ради помощи беспризорным детям, никто не осмеливался её тронуть. «Не все были способны правильно понять происшедшую в ней перемену. Надо было пережить такую катастрофу, как её, чтобы убедиться в непрочности богатства, славы и прочих земных благ, о чём столько веков говорит Евангелие», – позднее писал о Елизавете Фёдоровне протопресвитер Михаил Польский. 

Настоятельница Марфо-Мариинской обители матушка Елисавета

Судьба Матушки Великой неразрывно связана с нашим краем. В 1914 году Великая княгиня совершила паломническую поездку на Урал. В открытом экипаже Елизавета Фёдоровна проследовала в Белогорье к Свято-Николаевскому мужскому миссионерскому монастырю. Это была её главная цель пребывания в Пермской епархии. По дороге паломники останавливались в сельских церквях, оставляя благотворительные подношения, и только к вечеру достигли Белой горы. На площади Иверского храма их встретили епископ Палладий (Добронравов) и игумен монастыря архимандрит Варлаам (Коноплёв) с братией Белогорской обители.

Свято-Николаевский мужской монастырь, начало ХХ века

Свято-Николаевский монастырь был построен на месте Благодарственного Креста в память о счастливом избавлении Наследника Российского Престола от смертельной опасности, грозящей будущему Императору Николаю Второму в японском городе Оцу, где на него было совершено покушение. Став Государем, Николай Александрович не раз оказывал помощь «уральскому Афону», однако первой представительницей Августейшего семейства, посетившей монастырь, стала именно Елизавета. В святой обители княгиня подолгу беседовала не только с игуменом и братией, но и с иконописцами, побывала в мастерских, а также осмотрела Крестовоздвиженский собор, который в то время ещё строился. Все обращали внимание на то, с какой сердечностью и лаской обращалась сестра Императрицы к каждому человеку, сколько было в ней душевной красоты, проницательного ума и благородства.        

Крестовоздвиженский собор монастыря в наши дни

На следующее утро после Божественной литургии паломники направились в Серафимо-Алексеевский скит, расположенный в пяти верстах от Белой горы. Обитель была основана в честь рождения цесаревича Алексея Николаевича, племянника княгини, и в память о прославлении преподобного Серафима Саровского. Августейшую гостью встретили Крестным ходом и пением гимна «Боже, Царя храни!», Серафимовский храм был убран цветами, иконостас украшали горящие лампады. Основателя скита игумена Серафима (Кузнецова) и Матушку Великую связывало давнее знакомство. Отец Серафим был духовником Великой княгини, оказывал ей содействие и молитвенную помощь в период создания Марфо-Мариинской обители. С тех пор духовная связь двух поборников добродетели во славу Христа никогда не прерывалась и с годами лишь крепла.  

Игумен Серафим (Кузнецов)

Поздно вечером паломники отбыли в Верхотурье, откуда планировали направиться в Екатеринбург, однако Великой княгине доложили, что сейчас, в годину надвигающейся мировой катастрофы, правительство Российской Империи выразило готовность поддержать народ православной Сербии. Государь приказал начать мобилизацию, в ответ на это Германия объявила России войну. Елизавета Фёдоровна, с замиранием сердца дослушав страшную новость, приняла решение немедленно вернуться в Москву и приступить к оказанию помощи нашим воинам. Несмотря на то, что германский Император Вильгельм Второй приходился ей двоюродным братом, российская княгиня, всем сердцем полюбившая новую Родину, была готова разделить со своим народом все горести и печали. Во время Первой Мировой войны Великая княгиня Елизавета Фёдоровна активно поддерживала фронт: помогала формировать санитарные поезда, отправляла солдатам продовольствие и походные церкви. В Марфо-Мариинской обители открыли госпиталь для тяжелораненых бойцов.

Настоятельница обители с сестрами милосердия и ранеными солдатами

Вскоре грянул роковой 1917 год… После отречения Николая Второго от престола Елизавета Фёдоровна писала: «Я испытывала глубокую жалость к России и её детям, которые в настоящее время не знают, что творят. Разве это не больной ребенок, которого мы любим во сто раз больше во время его болезни, а не когда он весел и здоров? Хотелось бы понести его страдания, помочь ему. Святая Россия не может погибнуть. Но Великой России, увы, больше нет. Мы должны устремить свои мысли к Небесному Царствию и сказать с покорностью: «Да будет воля Твоя»». В течение следующего года, когда в Москве бушевали уличные беспорядки, Елизавета Фёдоровна по-прежнему оказывала помощь людям, несмотря на смертельную опасность. В лазарете на территории обители проходили лечение даже раненые революционеры. Однако 7 мая 1918 года, в третий день Пасхальной недели, Великую княгиню арестовали и отправили в ссылку на Урал, в город Алапаевск. За матушкой последовала сестра милосердия Варвара Яковлева. В ночь на 18 июля 1918 года, спустя сутки после расстрела Царской семьи в Екатеринбурге, их и других представителей Дома Романовых вывезли под конвоем на старый рудник в 18 километрах от города, избили и сбросили в глубокую шахту, закидав её камнями и гранатами. Во время мучений Елизавета Фёдоровна молилась словами, которые произнес на Кресте Спаситель: «Господи, прости им, ибо не ведают, что творят!» Матушка и Великий князь Иоанн упали на выступ в стене шахты. Оторвав от своего апостольника часть ткани, Елизавета Федоровна перевязала раны молодого князя. До последнего вздоха, в непроглядной темноте умирая от жажды, голода и потери крови, Матушка Великая выполняла данный ею обет служения Богу и людям, утешая молитвой обреченных в минуты приближающейся смерти. Сохранились свидетельства, что проходящие мимо местные жители слышали, как из глубины шахты ещё три дня раздавалось звучание ангельского женского голоса – то слышалась Херувимская песнь: «Иже Херувимы тайно образующе… и Животворящей Троице… Трисвятую песнь припевающе… всякое ныне житейское отложим попечение… Яко да Царя всех подымем… Ангельскими невидимо дориносима чинми… Аллилуиа…» Казалось, в этот момент весь народ погибающей страны вторил её молитвенному пению… Через несколько месяцев в город вошла Белая армия под предводительством адмирала Колчака, тела убиенных достали из алапаевской шахты. Пальцы княгини, чьё тело оставалось нетленным, были сложены для крестного знамения.

Стоит отметить, что в середине октября 1917 года, предчувствуя опасность, нависшую над Императорской семьей, игумен Серафим из Белогорья приехал в Москву. Он предложил Елизавете Фёдоровне уехать на Урал, однако княгиня отказалась. Прощаясь с отцом Серафимом, она попросила: «Если меня убьют, то прошу похоронить меня по-христиански». Эта просьба Великой княгини оказалась пророческой. Игумен Серафим знал о её желании быть похороненной в Иерусалиме возле храма в честь равноапостольной Марии Магдалины. В 1918 году именно ему Господь определил эту скорбную миссию – сопровождать останки убиенных к месту их последнего упокоения. Отец Серафим с двумя послушниками через всю Россию вёз в товарных вагонах на Дальний Восток восемь гробов.

Гробы с телами Алапаевских мучеников. Китай, 1920 год

В 1920 году в Пекине шесть тел нашли пристанище в новом склепе на кладбище Русской Духовной Миссии, а игумен продолжил следование в Иерусалим с останками Елизаветы Фёдоровны и инокини Варвары. Наконец в 1921 году было исполнено последнее желание Матушки Великой: её похоронили на Святой Земле. По-христиански.

Рака с мощами святой Елисаветы в храме Марии Магдалины

В 1992 году Архиерейским собором Русской Православной Церкви Великая княгиня Елисавета Феодоровна и инокиня Варвара (Яковлева) были причислены к лику святых в сонме новомучеников и исповедников Российских.

Преподобномученицы Великая княгиня Елисавета и инокиня Варвара
Молебен у Алапаевской шахты. Монастырь Новомучеников Российских

На месте их мученической гибели основали мужской монастырь, куда в июле Крестным ходом ежегодно идут тысячи паломников. Впервые в этом году в нём приняла участие Татьяна Зиннер, прихожанка нашего храма: «Алапаевский Крестный ход прошёл сплочённо и умиротворённо. Все 18 километров паломники, не переставая, пели молитвы, обращённые к Царственным страстотерпцам, Елисавете Феодоровне с инокиней Варварой, Богородице и Господу нашему Иисусу Христу. Для меня Крестный ход – это выражение моей христианской любви и верности, бессмертный символ почитания наших новомучеников. Слава Богу за всё!»

Алапаевский Крестный ход, 2021 год
Татьяна Зиннер у памятника Елизавете Фёдоровне в Алапаевске

В наши дни в Москве идёт восстановление поруганной Марфо-Мариинской обители. Здесь вновь помогают страждущим, воспитывают сирот, кормят бездомных. В храме Покрова Пресвятой Богородицы вновь проходят Богослужения. «Святую Русь и Православную Церковь врата Ада не одолеют», – пророчески писала накануне мученической гибели преподобная Елисавета.